• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: виллем (список заголовков)
04:02 

Брентоны

02:49 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:54 

Брентон-холл. Четвертый курс

В наползающих сумерках я отчетливо различаю знакомые запахи сада. Разросшийся, переваливший за тесные границы старинных каменных ограждений, он походит сейчас на живое существо, мрачно нависающее над моей головой. Ветви протянулись ко мне с молчаливым осуждением. Малейшее движение воздуха, и, кажется, я услышу их недовольный шепот. Но теплый летний воздух застыл. Сад молчит. Молчат потемневшие от времени увитые плющом стены дома. Мне хочется извиниться перед ними за то, что медлю. Я уверена: мое присутствие одинаково неприятно каждому обитателю сада, каждому камню, каждому дюйму самой земли. Но я не могу решиться. Мне страшно. Я как могла храбрилась всю дорогу, а теперь не в состоянии собрать и нескольких крох смелости, чтобы переступить порог. В тщетной надежде совладать с собой я даю себе минуту, затем еще одну, еще и еще.
В окнах первого этажа появляется свет. Это заставляет меня очнуться и шагнуть вперед. Десять, поворот, семь, двери… Слабость растет с каждым шагом. Руки становятся совершенно ледяными.
Отец сидит в кресле у камина с какими-то бумагами. Он медлит пару секунд, прежде чем оторвать взгляд и устремить его на меня. Откровенная неприязнь и едва прикрытое раздражение. Меня моментально охватывает чувство вины – он ничем не заслужил такой дочери. Если бы я только могла отправиться туда, где определяют, кому какой ребенок достанется! Если бы я могла им все объяснить – наверняка бы выяснилось, что отцу должна была достаться другая, достойная дочь! И тогда он был бы доволен.
Я сбивчиво приветствую его и говорю, что меня доставил Эмеральд.
- Подойди, - велит отец, откладывая бумаги.
Я иду, опустив голову.
- Я говорил тебе никому не рассказывать ни о Темном Лорде, ни об артефакте, ни о всей той истории, которая с ними связана? – грозно спрашивает он.
- Д-да, - выдыхаю.
- Тогда, какого дементора, ты посмела меня ослушаться? – он встает.
Я поднимаю взгляд и только отрицательно мотаю головой.
- Кто позволил тебе нарушить мой запрет?
- Н-никто, - выдавливаю. – Я… я… я… я н-никому н-не говорила.
Мне хочется прямо сейчас забыть все наставления брата и рассказать правду.
Отец одним шагом преодолевает разделяющее нас пространство. Я не успеваю сообразить, что он замахнулся.
- Не смей мне лгать!
Звук удара, и моя голова, словно мяч, отлетает к правому плечу. Я теряю равновесие и, чтобы устоять, вынужденно делаю шаг назад. Спазм пустого желудка и судорожный вдох. И только потом я ощущаю боль. Я хватаюсь за пострадавшую часть лица. Из глаз сами собой катятся слезы.
- Кому ты разболтала эту историю?
Пальцы отца сжимаются на моем плече. Мне больше не нужна никакая правда. Я просто хочу, чтобы все это закончилось.
- Си… вер, - бормочу маловнятно.
- Идиотка!
Отец отталкивает меня и отходит. На этот раз я натыкаюсь на столик. Ваза с цветами переворачивается, вода льется на пол. Рассыпавшиеся цветы недоуменно смотрят на меня своими круглыми глазами в обрамлении белых ресниц.
- Ты хоть понимаешь своей пустой головой, что ты сделала? Твоя выходка едва не стоила помолвки Эмеральду! – отец с трудом сдерживает злость.
Я невпопад киваю и отрицательно качаю головой. Отец смотрит с презрением. Он долго молчит, затем снова подходит и высоко поднимает мое лицо за подбородок.
- Смотри на меня, тупое создание! Запоминай: если еще раз ты ослушаешься меня, если еще раз попробуешь мне солгать - тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю. Поняла, дрянь?
Я пытаюсь кивнуть.
- Я запрещаю тебе кому-либо рассказывать о Темном Лорде, ваших встречах, Пожирателях Смерти и убитом ими человеке. Я запрещаю тебе открывать рот при ком-либо из Сильверов и рассказывать что-либо о нашей семье. Понятно?
Еще одна попытка кивнуть.
Отец зовет Мелони и препоручает меня ей.
- Забери ее с моих глаз! Завтра приведешь в порядок и отправишь в школу.
- Да, отец, - мягким ровным голосом отзывается сестра.
Она берет меня под руку и выводит прочь.
Остаток вечера и ночь, предоставленная себе, я провожу в постели. Мне больно. Хочется полностью сосредоточиться на этой боли, завернуть, укутать, укачать ее. Я монотонно повторяю про себя бесчисленное количество раз одно и то же. Я почти верю, что на какой-нибудь стотысячный раз произойдет чудо, и отец услышит меня.
Прости, прости, прости, прости…

@темы: Виллем, Дженни

04:45 

Хогвартс, 3 курс. Лазарет

Зашел в лазарет, придерживая полы пиджака, чтобы, не дай Мерлин, не запачкаться об какие-нибудь лечебные снадобья. Скептически посмотрел на колдомедика. Коротко процедил:
- Виллем Брентон. Пришел за дочерью.
Повернулся к девочке, глядя на нее как на нечто раздражающе неприятное.
- Вещи собрала? Этот - кивнул в сторону колдомедика - естественно, не знает, что с тобой?

Услышав шаги за спиной, обернулась и обмерла. Почувствовала, как недавняя решимость вмиг бесследно исчезла, уступая место страху. И все, даже Темный Лорд с Его заданием, перестало иметь значение. Ведь еще не поздно... не поздно - просто надо ничего не говорить, ничего из того ужасного, непроизносимого, невозможного, что собиралась.
- Отец, я.... Н-нет, я... Я... я н-не успела...


Раздраженно стукнул по ближайшей горизонтальной поверхности. Зашипел, вляпавшись-таки в какой-то пузырек с жидкостью и разбив его.
- Что значит - не успела? Твоя сестра получила письмо, где ты написала, что умудрилась покалечиться, чем я совершенно не удивлен. Я вынужден был отложить все свои дела и приехать, а ты говоришь мне, что ты не готова? Значит, поедешь как есть.
Взял девочку под локоть, поднял на ноги.
- Немедленно.
Бросил через плечо колдомедику.
- Куда смотрит руководство, если вы разгуливаете в школе в таком виде, милейший? Какой пример подаете детям? Мне не нужно даже обращаться к провидцу, чтобы понять, что вы - отвратительный специалист. С первого взгляда.

Вздрогнула от резкого звука, вжала голову в плечи. Увлекаемая за здоровую руку, бросила короткий взгляд на колдомедика. И тут же отвернулась. Явственно осознала, что после всего этого никогда не посмеет больше явиться в лазарет.
Виновато опустив глаза, замерла рядом с отцом.
Пальцы отца сжимали руку, а голос стирал последние три года ее жизни.
Сова никогда не принесет письмо из Хогвартса, "квалифицированные" колдомедики будут лишь разводить руками, а она с завистью жадно смотреть, как другие творят элементарные заклинания.
Украдкой глянула на отца. Если бы только можно было просто исчезнуть - навсегда исчезнуть, чтобы никогда больше ему не было стыдно за нее. Если бы можно было бесконечно биться головой о стену, как домовики, наказывая себя за факт своего рождения...
Невидящим взглядом уставилась в пол, готовая послушно следовать, куда скажет отец.
Робко протянула руку и коснулась рукава отца. Так же тихо произнесла, по-прежнему запинаясь через слово:
- Отец... М-мне нельзя... н-нельзя из школы. М-мне очень н-надо поговорить с тобой. Эт-то срочно. И в-важно. П-прошу, всего п-пару минут... Прошу...
Замерла, в страхе ожидая, что рассерженный отец сейчас обрушится на нее.


Замолчал в раздражении, заметив, что девочка хочет что-то сказать. Наклонился к ней слегка. Процедил сквозь зубы:
- Что значит - нельзя из школы? Ты же сама писала сестре, что тебя необходимо забрать отсюда. Шутить со мной вздумала?
Бросил взгляд на часы.
- У тебя есть минута. И она уже началась.

Отрицательно покачала головой, испуганно глядя на отца. Так и не смогла ничего из себя выдавить на протяжении всей минуты.
Покосилась на завуча и колдомедика.
- Отец, н-не здесь, п-прошу...


Оглянулся по сторонам.
- Не здесь? А где? Не дури, Дженни.
Взял девочку за руку снова, отвел в противоположный угол лазарета, где колдомедик и завуч не должны были их услышать. Произнес требовательным тоном:
- Говори.

Потащилась за отцом в дальний угол, оглянувшись по пути на отошедших преподавателя и колдомедика. На всякий случай перешла на громкий шепот.
- Отец...
Судорожно сглотнула.
- Отец, Он г-говорил со мной...
Попыталась произнести это "Он" с той же интонацией, которую изредка могла слышать дома, когда кто-то, понизив голос, упоминал о Нем.
- Он х-хочет, чтобы я исп-полнила Его волю...
Умоляюще посмотрела на отца снизу вверх.


Сначала не понял.
- Он - кто, говори ясне...
Захлопнул рот почти со стуком, как некстати открытый ящик. Выпучил глаза. Впервые, кажется, посмотрел на девочку как на нечто, достойное внимания. Выпустил руку девочки. Сжал ее плечо.
- Он? Он говорил... С тобой? Значит, это правда...
Снова достал платок и вытер внезапно выступившую на лбу испарину.
- Но почему ты? Почему с тобой? Зачем ты - произнес это "ты", подразумевая что-то вроде "ты, букашка несчастная" - можешь быть нужна Ему?
Сжал ее плечо сильнее и даже слегка встряхнул.

На какое-то мгновение показалось... Всего на мгновение и, конечно, показалось...
Пальцы отца сомкнулись на плече. Больно.
- Я... - отозвалась потерянным, оправдывающимся тоном, - я н-не знаю... То есть... Он хочет н-найти артефакт. Семь лет н-назад двое П-пожирателей пришли... к тебе. Они убили... человека по им-мени Оливер. У т-того при с-себе был один артефакт. Н-но, возможно, тогда н-никто не знал этого. Т-теперь Он х-хочет, чтобы я в-вернула этот артефакт.
Умолкла, виновато глядя на отца.


Отпустил плечо ребенка.
- Великий Салазар...
Взялся за голову обеими руками.
- Если бы я знал!
Помолчал, колеблясь: говорить правду или лгать?
- У меня нет этого артефакта, Дженни. Во время кампании по добровольной сдаче опасных артефактов Министерству я поспешил избавиться от тела Оливера вместе со всем, что было на нем надето. У меня так и забрали его - вместе с телом. Из своих источников я узнал, что они даже не стали хранить его в Отделе Тайн. Эта... вещь... была очень опасной.
Безвольно уронил руки. Замолчал снова, лихорадочно обдумывая возможные варианты выхода из ситуации.
- У них... у Отдела Тайн... есть какой-то артефактолог, которому они сбывают самые опасные вещи. Я это точно знаю. Но не знаю, кто именно.
Добавил с легкой паникой в голосе:
- Когда ты должна передать Ему эту вещь? Он назначил срок? И... он что-нибудь говорил обо мне или о твоем брате?

Как только отец убрал руку, как ни странно, почувствовала разочарование. Даже невольно потянулась следом.
Молча дослушала рассказ об артефакте, который в очередной раз ускользнул от нее. Искать неизвестного артефактолога ...
Отрицательно покачала головой.
- Н-нет, срока н-нет... Н-но я и так... уже м-много времени... Он н-не доволен...
Снова потупилась. Прибавила тихо:
- Он... Он с-сказал, что... п-поговорит с т-тобой о м-моем п-поведении...
На последнем слове окончательно сникла.


Побледнел, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.
- Поговорит со мной? Недоволен? Мало того, что ты, не поставив меня в известность, много времени занималась дементор знает чем, так Он еще и высказал тебе свое недовольство?
Замахнулся, вознамерившись отвесить дочери пощечину, но в последний момент остановил руку - не хватало еще, чтобы эти "защитники детей" примчались на звук.
Наклонился к самому лицу девочки. Прошипел тихо, но отчетливо:
- Ничтожество... Своей самоуверенностью и медлительностью ты поставила под удар всю семью. Меня. Своего брата и сестру. Ты хоть понимаешь, чем грозит всем нам Его неудовольствие?
Отвернулся от дочери. Подтянул к себе ближайший стул, сел. Сказал уже спокойнее:
- Значит, так. Я пробью всех артефактологов по своим каналам. Это было Салазар знает сколько лет назад, но вдруг... Ты.
Взял Дженни за подбородок, приподнял ее лицо.
- Ты опросишь всех в школе, всех детей, чьи родители могут хотя бы отдаленно иметь отношение к артефактологии. Ни слова преподавателям. Когда будешь спрашивать, делай вид, что тебя интересует сама дисциплина. Что ты, мол, решила в будущем стать артефактологом. Поняла? Если Он снова придет к тебе - посылай мне сову немедленно. Тут же. О любых результатах своего поиска докладывай мне немедленно. И не дай тебе Салазар снова сесть в лужу, дуреха! Если мне придется убить тебя своими руками, чтобы Он не трогал Эмеральда, я это сделаю. Ты поняла меня, бестолочь?
Резко отпустил подбородок дочери - словно бы отбросил голову девочки в сторону.

Зажмурилась, втягивая голову в плечи в ожидании удара. Но ничего не последовало. "Ничтожество"...
Затравленно прошептала:
- Я... я н-не х-хотела...
Вынуждена была посмотреть отцу в глаза, когда он взял ее за подбородок. По щекам неконтролируемо потекли слезы.
Молча кивнула, не в силах ничего выговорить.


Проворчал, передразнивая:
- Не хотела...
Тем не менее, несколько смягчился.
- Ну-ну, хватит. Успокойся. Хватит себя жалеть. Что с рукой на самом деле?

Говорить по-прежнему не могла, поэтому просто бессмысленно кивнула, шмыгая носом. Забыв все наставления сестры о хороших манерах, вытерла рукавом слезы. Снова кивнула, понимая, что выдавливать из себя слова совершенно не в состоянии. Уставилась в пол.

Хлопнул себя по бедру в раздражении. Чуть повысил голос:
- Дженни! Ты меня слышишь? Что с рукой, я тебя спрашиваю? Вот же тупое создание... А, пикси тебя возьми!
Махнул рукой.
- Я и так потерял с тобой кучу времени. Из школы тебя забирать действительно нельзя, так что останешься тут в лазарете. Если этот эскулап - мотнул головой в сторону Месароша - не сможет тебя вылечить, напишешь письмо сестре, она пришлет приличного колдомедика.
Повернулся к девочке спиной, подошел к завучу и колдомедику, бесцеремонно прерывая их диалог:
- Я изменил свое решение. Моя дочь останется здесь. Я хочу ежедневно получать отчеты о ее здоровье до тех пор, пока проблема не будет решена. Если в течение ближайших двух дней вам не удастся вылечить ее, сюда приедет тот колдомедик, которого выпишу я.

@темы: Виллем, Дженни

04:05 

Хогвартс. Второй курс. Берег озера

- Incendio!
Вспыхнул небольшой язычок пламени и костер стал неспешно разгораться. Я отступаю на шаг, убирая палочку, и заворожено гляжу на огонь. Так странно – и ведь в жизни никому не признаешься - эта чужеродная стихия всегда казалось какой-то особенно притягательной. Вода…Вода совсем не такая.
Я сижу на полу в своей комнате у маленького камина. А снизу доносятся голоса – у нас гости. Все расположились за большим столом, слушают, как отец с кем-то из дальних родственников рассуждают о политике. Как всегда много воспоминаний и сетований, что Британия уже не та. Мелони в одном из своих модных платьев уверенно ведет негромкую светскую беседу с окружившими ее молодыми людьми. И тут же скучает Эмеральд, то и дело поглядывающий на часы. А в холле и во дворе играют прибывшие с гостями дети.
Шрифт ужасно мелкий, бумага – хуже некуда, строчки сливаются перед глазами. Но я продолжаю упрямо вчитываться в старую пыльную книгу.
Правило выполняется всегда неукоснительно – вот уже 5 лет подряд. Когда к Брентонам приходят гости, младшая дочь должна тихо сидеть в своей комнате и не попадаться никому на глаза. «У Дженни слабое здоровье, ей вредно бегать», «Дженни устала и уже отдыхает», «Бедняжка так слаба, ей нужен покой».
Наконец, страница перевернута. Склоняюсь над словарем, отыскивая и выучивая непонятные слова. Голова начинает гудеть.
За окном смеркается, голоса внизу стихают. В комнату заглядывает веселая и румяная Мелони. Кажется, она слегка расстроена, что гости ушли так рано. В прошлом году она окончила учебу и теперь в полной мере наслаждается свободной взрослой жизнью.
- Сейчас я, Эми, - бросает она куда-то в темноту коридоров. – Дженни, тебя отец зовет. Спустись.
Я откладываю свои книги и иду вниз. У окна, заложив руки за спину, стоит отец – как обычно хмурый. Рядом с ним – высокий седой человек. Это колдомедик, какой-то друг семьи и, вроде как, даже профессор. Он поправляет очки и дружелюбно улыбается.
- Добрый вечер, Дженни.
Я здороваюсь. Я прекрасно знаю, что сейчас произойдет. Одни и те же вопросы – каждый год. От банального «Как я себя чувствую?» до финального «Не случалось ли со мной чего-то необычного?». И всегда одни и те же ответы. Отец напряжен, он внимательно вслушивается в мои слова, хоть и отвернулся. Я не смотрю на него, но чувствую – всей кожей чувствую идущую от него волну разочарования.
Как часто я думала – а может, мне соврать? Что стоит сказать, что я нечаянно подняла в воздух вазу, и она разбилась? Или что я подпалила особо скучную книгу просто силой своего желания… Но я упрямо твержу правду. Нет, ничего подобного со мной не происходило. В понимающих глазах профессора растет жалость. Он бросает короткий взгляд на отца.
- Хорошо, Дженни, а теперь ступай, ступай к себе.
Я отчаянно делаю вид, что ничего особенного не случилось, и ухожу. Лишь за дверью я замедляю шаги и останавливаюсь. В гостиной висит тишина. Наконец, колдомедик решается ее нарушить.
- Виллем… Виллем, ну не убивайся ты так…
- О чем ты? Я совершенно спокоен, - ледяным тоном отзывается отец.
- Пойми, это может означать что угодно. Просто у малышки очень слабые магические способности. Да, она не будет сильной волшебницей, но колдовать она научится обязательно, она сможет…
- Кажется, ты один в это веришь... Оставь, Берти, я не мальчишка. И я не дурак.
Они снова молчат, долго молчат. Профессор курит трубку.
- Что ты будешь делать, Виллем? Ей уже десять. Ты не можешь по-прежнему скрывать ее ото всех.
Отец начинает сердиться – в его голосе появляются металлические нотки:
- Не могу, не могу... Что ты хочешь от меня услышать? Что я уподоблюсь Таддеусу Ферклу? Думаешь, я ужасен? А ты представь, какой это позор для моей семьи!
- Но такое случается, Виллем. Не кипятись.
- Я спокоен! – рычит отец. – Ты сам не веришь в то, что говоришь, Альберт. Какого дементора я должен в это верить?
Он нервно прохаживается взад-вперед по комнате, останавливается у большого портрета матери. Я не вижу этого, но отчего-то знаю, что он смотрит сейчас на нее.
Я совсем не похожа на мать. У нее добрые карие глаза, румянец на щеках и всепрощающая улыбка. Говорят, она именно такой и была – как на портрете в гостиной. Брат и сестра похожи на нее. А я – типичная Брентон. Как и у всех в роду – светло-русые прямые волосы, серые глаза и бледное лицо. Я похожа на дядю, погибшего в сражении с аврорами. Его колдография стоит на каминной полке. Он улыбается и поднимает бокал вина под рождественской елью. Через год он покинет Брентон-холл, чтобы примкнуть к Гриндевальду и никогда уже сюда не вернуться.
Неожиданно в коридоре появляется Мелони. Она замечает меня и намеревается уже отчитывать за подслушивание разговоров взрослых, но, видимо, выражение моего лица настолько жалкое в тот момент, что она передумывает.
Она никогда меня не замечала. А в последние годы – откровенно стыдилась. Мне казалось, что в ее глазах я нечто среднее между магглом и домовиком. Да и кто бы на ее месте был рад иметь неполноценную сестру.
Она берет меня за руку повыше локтя и уводит прочь. Мы молча поднимаемся по лестнице. Наверху нас встречает Эмеральд. Свой сюртук он уже где-то оставил, галстук перекинул через плечо на спину.
- Мел, ну где ты ходишь?
Он даже не глядит в мою сторону, словно меня здесь и нет.
- Иди спать, - коротко бросает мне Мелони, тут же переключившись на брата. – Эми, ну что за вид.
Улыбаясь, он пожимает плечами, пока неумолимая сестра поправляет и затягивает его галстук.
- Да все равно уже все разошлись. Ну не могу я ходить с этой удавкой. Сжалься, Мел… Мел, ты чудовищна!
Оставшись довольна результатом, Мелони берет его под руку и увлекает в сторону библиотеки.
- Идем, ты еще не рассказал мне о Лоринах.
- О, Мел, ты невыносима. Что я могу рассказать тебе об этих садовых гномах. Нет, не спорь, я знаю – они замаскировавшиеся садовые гномы. Я сегодня весь вечер только и мечтал о том, чтобы раскрутить их как следует и выбросить из нашего дома... Ай, Мел, не дерись! Ты сама во всем виновата – нечего было приглашать в наш дом всех этих напыщенных хорклампов. Что ж потом удивляться, что к нам гномы зачастили.
Их дружный смех стихает за поворотом.
Я возвращаюсь к своим книгам на ковре у камина. Огонь продолжает радостно трещать, поедая дрова. И я смотрю сквозь него невидящим взглядом и стараюсь не думать о том ,что будет, когда в положенный срок не придет письмо из Хогвартса.

@темы: Виллем, Дженни, Мелони, Эмеральд

00:38 

Живущие ныне представители рода Брентонов. Часть 1



Виллем Брентон, род. 1925 г.
Был старшим сыном в семье Джейдена Брентона. Вместе с братом (Джейден-младший), разница в возрасте с которым составляла всего год, окончил Хогвартс (Дом Слизерин). Вернувшись домой застал крайне нерадостную картину. Оказалось, что в последние годы отец увлекся темной магией, забросил все дела, неделями пропадал где-то. Запуганная мать делала все, чтобы скрыть от общества новые интересы мужа. Финансовые дела семьи пришли в расстройство – даже родовое имение - Брентон-холл оказался в залоге. Виллему пришлось срочно вникать во все дела семьи, стараясь предотвратить надвигающуюся катастрофу.
Именно в этот момент происходит его первая серьезная ссора с братом. Виллем крайне рассчитывал на помощь Джейдена-младшего, когда тот окончит учебу. Но тот имел свои планы. После Хогвартса он целиком посвятил себя изучению британской истории магии, не проявляя никакого интереса к сохранению материального достатка семьи.
Тем не менее, в следующие пять лет Виллему, продемонстрировавшему жесткую хватку и талант финансиста, удалось поправить дела. Однажды, когда он для заключения крайне важной сделки находился в Европе, семейная сова Урания принесла ему письмо. В нем брат коротко извещал о смерти матери и неожиданном отъезде отца.
Виллем, на скорую руку завершивший все переговоры, отбыл домой. Подробности, которые он узнал по прибытии, повергли его в настоящий шок. Брат рассказал, что в вечер трагедии он сидел в своей комнате, заканчивая первую монографию. Родители затеяли ссору. Всегда тихая мать, наверное, наконец не выдержала и высказала поздно вернувшемуся мужу все, что о нем думала. Через какое-то время все в доме затихло. Джейден решил выйти и на всякий случай убедиться, что все в порядке. В гостиной он нашел тело матери, отец исчез. Чуть позже выяснилось, что это именно отец убил ее Непростительным и поспешно покинул пределы Британии.
Братья остались одни. Джейден забросил свою книгу и уехал путешествовать по Европе. Виллем вернулся к своим делам. Через 7 лет газета напишет о смерти отца в Южной Америке от какой-то местной хвори.
В 1944-ом Джейден Брентон-младший открыто заявил о поддержке идей Гриндевальда, примкнув к его армии магов. Виллем его не удерживал. В разразившейся войне он старался держаться особняком. А когда пришло известие о гибели брата в столкновении с аврорами, серьезно задумался о продолжении рода. Ведь он остался последним Брентоном.
Долгих двадцать лет он не мог определиться с кандидатурой будущей супруги – найти подходящую представительницу чистокровного рода было совсем не просто. В конце концов женился на своей троюродной сестре Изабелле. Обзавелся тремя детьми. При рождении последнего ребенка Изабелла Брентон, никогда не отличавшаяся крепким здоровьем, умерла.
В ходе первой магической войны Виллем Брентон уже привычно придерживался нейтралитета. Однако продолжал поддерживать прежние связи с друзьями, многие из которых стали Пожирателями Смерти. Отсюда, возможно, в последующем и пошли слухи о преступлениях, в совершении или сокрытии которых якобы был замешан сам Виллем Брентон. Однако, в дальнейшем официальных обвинений предъявлено не было, так как не было прямых свидетельств против Брентона. Что опять таки на уровне слухов было приписано не безупречности биографии Виллема Брентона, а «нужным и полезным» связям.
После исчезновения Воландеморта, переждав несколько лет, активно включился в политическую жизнь страны. Быстро зарекомендовал себя как сторонник откровенно нетерпимых взглядов в вопросах сохранения чистоты крови. Получил известность как лоббист интересов «чистокровных» в Министерстве. Оказывал регулярную финансовую поддержку авторам политических публикаций, пропагандирующим расистские взгляды в магическом мире.
В своем кругу Виллем Брентон знаменит также очень тяжелым характером – властный, заносчивый, нетерпимый со всеми, кто не разделяет его взглядов или не наделен властью.

@темы: Виллем, Джейден, Изабелла

Легенды Брентон-холла

главная